Региональный центр чтения Кузбасса

Выставочный зал

Николай Васильевич Гоголь

(20 марта (1 апреля) 1809, Большие Сорочинцы, Полтавская губерния — 21 февраля (4 марта) 1852)

История Гоголя удивительна. Беспрецедентна для России. Гоголь — самое обласканное дитя русского общества. Ни одного писателя более так не баловали: систематически и в течение всей его жизни. Ни одного так единодушно не обожали. «Его повсюду читали точно запоем, — вспоминал В. В. Стасов. — Необыкновенность содержания, типов, небывалый, неслыханный по естественности язык, отроду еще не известный никому юмор — все это действовало просто опьяняющим образом».
Белинский сделал Гоголя знаменем нового литера¬турного направления. «Вы у нас теперь один, — со свойственным ему максимализмом писал критик го апреля 1840 года, — и мое нравственное существование, моя любовь к творчеству тесно связаны с вашею судьбою: не будь вас — и прощай для меня настоящее и будущее в художественной жизни моего отечества». В своем восхищении Белинский не был одинок. Начались разговоры о «гоголевском периоде» в русской литературе.
Установился своеобразный культ Гоголя. Достоевский рассказывал, как молодые люди собирались на вечеринку и вдруг кто-нибудь предлагал: «А не почитать ли нам „Мертвые души", открывали том и не могли оторваться до утра». Гоголевские словечки вошли в повсеместный оборот. Юношество стриглось «под Гоголя» и обряжалось в любимые им жилетки.
Магия неопровержимого обаяния таилась в личности Гоголя. Перед нею все отступало. Тургенев вспоминал о первой встрече с создателем «Мертвых душ»: «Я скоро почувствовал, что между миросозерцанием Гоголя и моим лежала целая бездна. Не одно и то же мы ненавидели, не одно любили; но в ту минуту — в моих глазах все это не имело важности. Великий поэт, великий художник был передо мною, и я глядел на него, слушал его с благоговением, даже когда не соглашался с ним».
Перед Пушкиным при его жизни так не преклонялись, как перед Гоголем. Его любили самозабвенно. Обхаживали, пеклись о его делах и нуждах, потакали капризам, прощали порой обидные выходки и нелепости. О ком другом в сходной ситуации попросту сказали бы, что он невежа, Гоголю же все сходило с рук. «Мы не можем судить Гоголя по себе, — оправдывал своего любимца Аксаков, — даже не можем понимать его впечатлений, потому что, вероятно, весь организм его устроен как-нибудь иначе». Друзья конфузились, смущались, недоумевали — и продолжали благоговеть, любить, потакать. Разве что пылинки с него не сдували...
Сам государь Николай Павлович, грозный и строгий, «Палкин», не смог устоять перед талантом Гоголя: утвердил к постановке «Ревизора», присутствовал на премьере и от души смеялся; позже дал добро печатать «Мертвые души», застрявшие было в цензуре; назначил, повелел выдать такой заграничный паспорт, какого в природе никогда не существовало.
О душе Гоголя молились оптинские старцы. Митрополит Московский Филарет проявлял деятельное внимание к его судьбе.
Гоголь, если взглянуть на все эти совокупные усилия современников сегодняшними глазами, видится как уникальный в истории государства Российского национальный проект в области литературы. Слову Гоголя поверили безоговорочно. Он стал мечтой России о пророке в своем Отечестве.
 

Исследование качества услуг

Департамент культуры и национальной политики Кемеровской области проводит исследование качества услуг, предоставляемых публичными библиотеками Кузбасса.